Урожай ядовитых ягодок

Глава 1 - Глава 2 - Глава 3 - Глава 4 - Глава 5 - Глава 6 - Глава 7 - Глава 8 - Глава 9 - Глава 10 - Глава 11 - Глава 12 - Глава 13 - Глава 14 - Глава 15 - Глава 16 - Глава 17 - Глава 18 - Глава 19 - Глава 20 - Глава 21 - Глава 22 - Глава   23 - Глава 24 - Глава 25 - Глава 26 - Глава 27 - Глава 28 - Глава 29 - Глава 30 - Глава 31 - Глава 32 - Эпилог
Глава 9
 
Если честно признаться, в голове у меня не было никаких версий. Посидев, тупо глядя в окно, я приняла решение: поеду к Жоре на работу и порасспрашиваю его коллег. Небось у него там есть друзья. Жорка говорлив и страшно активен, вокруг подобных личностей всегда много людей. Где он служит, я хорошо знаю. Когда год тому назад Радько защищал диссертацию, Ритуська пригласила полдома посмотреть на действо. Я тогда впервые оказалась участницей подобной процедуры и очень пожалела членов ученого совета. Вот бедолаги! Я то один раз всего и мучилась, слушая заунывные речи, а каково им выслушивать такое чуть ли не ежедневно, с ума сойти можно! Впрочем, кое кто из профессоров откровенно зевал, другие дремали с открытыми глазами, сохраняя на лице выражение крайнего интереса к происходящему, а две бабы самозабвенно болтали, не обращая никакого внимания на собравшихся.
Адрес НИИ я помню, вернее, знаю, как туда добраться. Сначала до станции “Белорусская”, а там пешочком по улицам в сторону Тишинского рынка. Серое кирпичное здание, типовой проект для школ и НИИ, устроилось во дворах. Вот только не помню названия учреждения. То ли Научно исследовательский институт архитектурных памятников, то ли там занимаются изучением культурных ценностей… Вот то, что Жора сидел в архиве, я знаю точно. Рита часто упрекала мужа:
– Пришел домой и свалился на диван. Нет бы картошечки почистить да меня покормить! Между прочим, целый день штаны протираешь, ничего тяжелей бумажки в своем архиве в руках не держал, а я по цехам, словно заведенная, мотаюсь, ноги к вечеру свинцовые делаются…
Жора обычно не огрызался, но и жарить вкусную картошечку не спешил. Если Рита очень его доставала, ронял сквозь зубы:
– Да уж, в одну телегу впрячь не можно коня и трепетную лань!
По его тону становилось понятно, что ланью он считает себя.
После этого высказывания у них в квартире, как правило, начинали летать столы и стулья, а я быстренько убегала к себе.
Память меня не подвела. НИИ стоял на месте, только у входа отчего то не было вывески, лишь пустое место, темный квадрат на фоне слегка выгоревших стен.
Внутри было безлюдно, звук моих шагов гулко отдавался под высоченными потолками. Я пошла по широким, прямым коридорам, застеленным протертым линолеумом омерзительного желто зеленого оттенка, недоумевая, куда же подевались сотрудники? Вроде самый разгар рабочего дня, они должны сидеть тут, изучать культурные ценности Но тут я вспомнила, что Ритка говорила, будто сотрудников до лучших времен распустили за свой счет. Что же делать?
Тут за одной из обшарпанных дверей послышались возбужденные голоса, я всунулась в комнату. Очевидно, это кабинет начальства, потому что всю середину помещения занимает длинный стол. Вокруг него, склонившись над листом бумаги, стояли мужчины. Они повернулись в мою сторону, и самый молодой не очень любезно поинтересовался:
– Что вам угодно?
– Вы не знаете, где тут отдел кадров?
– Вам зачем?
Я на секунду замялась, потом бодро соврала, старательно “гэкая”:
– Вот, с Украины прислали, с Киева, диссертацию защищать, а где люди? Хожу, хожу, нигде вообще никого!
– Ну вы даете, – недовольно протянул другой дядька, толстяк в мятой футболке, – института тут уже месяц как нет. Здание отдано нам.
– И что мне делать? – растерянно забубнила я. – Мне бы хоть с кем потолковать. А куда они перебрались?
– Без понятия, – ответил молодой, – нам это совсем неинтересно, совершенно без разницы.
– Неужели вы никак мне не поможете? – заныла я. – Ведь с Украины ехала, не ближний путь, денег сколько потратила! Мой институт никто не предупредил о переезде. Запрос послали, ответ получили: приезжайте в мае… Делать то что?
Молчавший до сих пор мужчина, одетый, несмотря на жару, в черный костюм, мягко сказал:
– Не переживайте так. Выйдете во двор, увидите маленькую пристроечку, на двери написано “Архив”. Загляните внутрь, там еще вчера какие то сотрудники из этого НИИ документы собирали. Сомневаюсь, что они успели к сегодняшнему дню все вывезти, у них бумаг до фига.
Я побежала во двор, обнаружила в нем нечто, больше всего похожее на двухэтажный спичечный коробок. Здание выглядело более чем странно, в нем не было окон, а дверь оказалась такой свинцово тяжелой, что мне пришлось толкать ее с разбегу, и то она приотворилась чуть чуть.
Протиснувшись в щель, я увидела длинный длинный коридор. С потолка на витых шнурах свисали тусклые электролампочки, упрятанные в железные клеточки. После жаркой, душной улицы тут было холодно и сухо.
"Бум”, – раздалось за спиной. Я обернулась. Тяжелая дверь захлопнулась, и перед глазами возник лист, бумаги с надписью, сделанной печатными буквами: “Перед уходом включить сигнализацию, проверить датчики температуры и воздуха”.
– Есть тут кто?! – заорала я, покрываясь потом от страха.
С внутренней стороны дверь была абсолютно гладкой, без ручки и замочной скважины, совершенно непонятно, как ее открывать. Если в архиве отсутствуют сотрудники, мне придется тут куковать довольно долго, окон то в доме нет!
– Эй, отзовитесь!
Неожиданно в конце коридора раздалось:
– Вы к кому?
– К вам! – радостно заорала я и кинулась на звук.
Из самой последней двери выглядывала маленькая, похожая на подростка женщина, одетая в синий халат.
– Как вы сюда попали? – удивилась она.
– Дверь толкнула, такая тяжелая!
– Она была незаперта?
– Нет.
– Ну надо же, мы совсем бдительность потеряли, а что вы хотите?
– Это ведь архив НИИ?
– Да.
– Значит, Радько Георгий Андреевич тут работает?
Женщина поджала губы, потом крикнула:
– Софья Львовна, тут Радько спрашивают! Появилась другая служащая, на этот раз полная и достаточно пожилая, тоже облаченная в синий халат.
– Зачем так шуметь, Лена, люди работают!
– Да будет вам, – отмахнулась от нее, как от назойливой мухи, Лена. – Никого тут нет, не прежние времена, двое нас всего и осталось.
– А Радько вам к чему? – строго поинтересовалась Софья Львовна.
Я слегка растерялась: надо же, не придумала повод, по которому разыскиваю Жору, впрочем – Соседи мы, он над нами живет!
– И что?
– В отпуске были, ездили отдыхать в Сочи, вернулись, чуть не умерли. Весь потолок в разводах, обои полопались и на полу лежат, мебель гниет, паркет вздулся Стали выяснять, что к чему, и узнали. Рита, жена Жоры, замочила в ванной белье да уехала в деревню, к матери. Только забыла шланговый душ выключить. Исподнее плавало, плавало и заткнуло отверстие перелива, вся вода на пол и побежала. Хлестало неделю. Прикиньте, что вышло? Мы в Сочи гуляем, ничего не ведаем, а Ритка грибочки собирает и в ус не дует. Никто не спохватился.
– Неужели дальше вниз не потекло? – удивилась Софья Львовна. – В таких случаях дверь взламывают!
– А мы на первом этаже живем, – нашлась я, – только одни и пострадали. Естественно, хотим ущерб стребовать. Только Радько хитрые. Они живо смекнули, что им нашу квартиру ремонтировать придется, и по быстрому куда то делись. Вот, думала, на работе застать!
– Очень похоже на Жорика, – дернула плечом Лена, – да вы входите.
– У нас документы разложены, – попробовала возразить Софья Львовна. Но Лена засмеялась.
– Забудьте, кому они теперь нужны, идите, идите, сейчас подумаем, как вам помочь.
Она втащила меня в просторную комнату, густо заставленную стеллажами. Очевидно, в архиве работали мощные кондиционеры, потому что в помещении было холодно. Лена разгребла письменный стол и радушно предложила:
– Хотите кофе?
На свет явилась банка “Нескафе” и сахарница.
– Меня поступок Радько совершенно не удивляет, – сообщила Лена, наливая в огромную кружку кипяток, – он негодяй и вор!
– Лена! – предостерегающе воскликнула Софья Львовна.
Девушка возмущенно фыркнула.
– Да ладно вам проявлять квасной патриотизм, НИИ нет, он умер, сотрудников на биржу отправили, очень жалею, что вы тогда меня остановили и не дали милицию вызвать!
Она повернулась ко мне:
– Вот послушайте, что про Жорку расскажу, ни дна ему ни покрышки!
– Может, человек торопится, – попробовала остановить Лену Софья Львовна.
– Нет нет, – быстро сказала я, – я совершенно свободна, отпуск у меня до середины мая, дел никаких.
Лена стала рассказывать, не обращая внимания на недовольные взгляды Софьи Львовны.
Осенью прошлого года у них начались в отделе кражи. Сперва у одной из сотрудниц пропал конверт с зарплатой, который та неосторожно оставила лежать без присмотра. Впрочем, ранее в архиве ничего не исчезало, люди сидели здесь по двадцать тридцать лет и полностью доверяли друг другу. Поэтому все решили, что конверт случайно вместе с кипой старых газет выбросили вон. Но через три дня у Софьи Львовны исчезло кольцо. Дама, настоящая патриотка архива, можно сказать, его живая история, обожала драгоценности и унизывала пальцы тяжелыми перстнями. Но в середине рабочего дня она уставала, начинала снимать каменья, складируя их около перекидного календаря. Вечером Софья Львовна “украшалась” вновь и шла домой. И у нее испарилось самое дорогое кольцо с сапфиром и бриллиантовой россыпью, подарок покойной свекрови. Среди сотрудников начался шепоток, и кое кто начал косо поглядывать на Лену. Девушку совсем недавно приняли сюда на работу, и до ее появления никаких ЧП не происходило.
Прошла неделя, и случилась еще одна пропажа. Роман Сергеевич, начальник архива, пошел в туалет, а часы оставил в своем кабинете. Это были дорогие часы, и они пропали. Их приобрели сотрудники любимому начальнику на пятидесятилетие – самый настоящий “Лонжин”. Не электронная подделка, а механический агрегат изумительного качества. Роман Сергеевич и месяца не успел порадоваться на подарок, как тот “убежал”. Тут уже почти все были уверены: воровка – Лена. Ей положили на стол записку: “Лучше увольняйся, иначе обратимся в милицию”. Девушка долго плакала, поняв наконец, в чем ее обвиняют и отчего большинство сотрудников при взгляде на нее корчат кислые мины.
Кульминация наступила в конце декабря. Перед Новым годом выдали довольно большое количество денег: зарплату, премиальные, какие то еще суммы. В итоге получилось много. Люди побежали обедать в столовую, в основное здание, а когда вернулись, сразу четверо не нашли своих денег. Несмотря на то, что в архиве начали происходить кражи, сотрудники по прежнему вели себя беспечно, разбрасывая повсюду кошельки и ценности. Впрочем, их не стоит осуждать. Слишком долго в этом богоугодном месте царили тишь да гладь.
Не успела Лена войти в кабинет, как на нее накинулись разъяренные коллеги, забывшие об интеллигентности. Софья Львовна пыталась воззвать к разуму негодующих людей:
– Погодите, она же ходила с нами есть! Но слабый голосок пожилой дамы утонул в хоре выкриков:
– Дрянь!
– Убирайся отсюда!
– Воровка!
– Сволочь!
– Негодяйка!
– Сейчас милицию вызовем! Лена закричала в ответ:
– Я ничего не брала! Повисла тишина.
– Здоровьем клянусь, – пробормотала девушка, – не трогала я ваши деньги!
– Знаете что, – спокойно сказала Софья Львовна, – не надо звать сюда представителей власти. На архив ляжет пятно, надо дорожить репутацией. Лучше пусть все вывернут карманы и выложат содержимое сумок, портфелей и письменных столов наружу.
Сотрудники молча смотрели на Софью Львовну.
– Смотрите, – сказала женщина и сняла с себя пиджак, – в блузке и юбке карманов нет, в жакете ключи, в сумке и столе ничего, а теперь ваша очередь.
Через десять минут все были обысканы. В этот миг в комнате не было Радько, он еще не пришел с обеда. Решительным шагом Лена подошла к его рабочему месту, вытряхнула ящики, и в последнем, под бумагой, постеленной на дно, обнаружились купюры.
Народ ахнул. Никто и предположить не мог, что Георгий Андреевич, кандидат наук, проработавший в архиве почти десять лет, окажется вором.
Дело замяли. Раскипятившаяся Лена топала ногами и требовала немедленно вызвать милицию, оформить протокол и отправить негодяя в тюрьму. Но Софья Львовна увела ее в кабинет к начальнику, Роман Сергеевич мигом достал коньяк и начал отпаивать плачущую девушку, приговаривая:
– Леночка, ладно тебе, извини нас. А в милицию сообщать не будем, поднимется шум, потом на всех совещаниях начнут в нос тыкать, что мы в коллективе вора завели, позор, да и только. Мы сами с ним расправимся.
Жорке было велено увольняться, тихо, по собственному желанию. Радько, правда, сначала возмущался, кричал:
– Мне подсунули деньги, я ничего не брал! Но ему, естественно, никто не поверил. Жора не сдавался и заявил:
– Не буду увольняться! Я ни в чем не виноват. Тогда коллеги объявили мужику настоящий бойкот. К нему никто не обращался, ему не выдавали документы, а стол выкинули в коридор. Больше трех дней бойкота Жора не вынес и ушел.
– Вот какой гад, – завершила рассказ Лена, – прямо гнида! Поэтому меня совершенно не удивляет, что он сбежал, не желая платить вам за причиненный ущерб.
– Куда же он устроился? – спросила я. Лена покачала головой.
– Знаете, здесь работала Галя Щербакова, вот она непременно в курсе.
– Почему?
– Трахались они с Жориком!
– Лена, – подскочила Софья Львовна.
– А что? – хмыкнула девушка. – Все, кроме вас, в курсе были, они совершенно не стеснялись, иногда в углу между туалетами обжимались, сколько раз сама видела. Сейчас попробую вам ее координаты добыть.
И она вышла за дверь.
 

* Внимание! Информация, представленная *