Черт из табакерки

Глава 2 - Глава 3 - Глава 4 - Глава 5 - Глава 6 - Глава 7 - Глава 8 - Глава 9 - Глава 10 - Глава 11 - Глава 12 - Глава 13 - Глава 14 - Глава 15 - Глава 16 - Глава 17 - Глава 18 - Глава 19 - Глава 20 - Глава 21 - Глава 22 - Глава 23 - Глава 24 - Глава 25 - Глава 26 - Глава 27 - Глава 28 - Глава 29 - Глава 30 - Глава 31 - Глава 32 - ЭПИЛОГ

ГЛАВА 32

Будучи по воспитанию и менталитету истинным “совком”, я страшно смущаюсь, когда мужчины начинают отпускать мне комплименты. Так и тянет оглянуться, а потом уточнить: это ко мне обращаются или нет?

Говорят, француженки на дежурную фразу: “Мадам, вы обворожительны”, спокойненько отвечают: “Ерунда, если посмотрите на меня сегодня вечером – ослепнете”.

Я же начинаю глупо хихикать и мямлить:

– Что вы, что вы, голова не причесана и вообще не в форме.

Поэтому, услыхав последнюю фразу Куприна, я мигом перевела разговор в другое русло:

– А где он взял стрихнин?

– Кто? – спокойно поинтересовался следователь, пристально разглядывая меня.

– Антон, конечно! Убил Никиту, подставил Альбину, а потом и нас с Викой решил взорвать!

Олег Михайлович побарабанил пальцами и сказал:

– Пошли.

– Куда?

– Знаете, есть такая процедура – “опознание преступника”?

– Конечно, в “Ментах” показывали. Сажают в ряд человек пять, похожих друг на друга, и жертва должна опознать грабителя или насильника.

– Вот и пойдем, взглянем. Мы вошли в соседний кабинет, где что‑то быстро‑быстро строчил на бумаге худощавый парень.

– Ну, Дима, – поинтересовался Куприн, – готово?

– Ждем‑с вас, – хихикнул юноша, – открывайте.

Олег Михайлович толкнул еще одну дверь, и мы оказались в ужасно душной комнате без окон. На стульях, поставленных вдоль стены, сидели очень похожие друг на друга женщины. Худощавые, в черных брюках, больших темных очках и кожаных банданах.

– Узнаете кого‑нибудь, Виола? Смотрите внимательно.

Я оглядела теток и робко пробормотала, указывая на третью:

– Вот эта страшно похожа на Ксюшу, любовницу Антона.

– Почему так решили?

– Ну, видите ли, – забормотала я, – тут все блондинки, но только одна имеет чудесные блестящие волосы цвета сливочного масла. Честно говоря, все время завидовала Ксюше – такая роскошная копна!

– Понятно, – протянул следователь и крикнул:

– Дима, давай.

На пороге появился милый врач‑онколог из шестьдесят второй больницы.

– Андрей Евгеньевич, – велел Куприн, – так кто из них забирал у вас документы Соловьева?

Кисин секунду покачался с носка на пятку, потом ткнул пальцем в третью даму:

– Она.

– Не путаете?

– Нет, совершенно точно.

– Хорошо, вы свободны. Женщины, похожие на тени, мигом испарились. Дима увел Кисина. Мы остались втроем.

– Ксюша, – пробормотала я, плохо понимая происходящее. – Она помогала Антону, да?

– Нет, – ответил Куприн и отрывисто приказал:

– Ну, дорогая моя, любишь кататься – люби и саночки возить. Скидывай очки и бандану.

Женщина молча повиновалась, и я, онемев, уставилась на нее. Вместе с повязкой снялся и парик, обнажив стриженую голову.

– Теперь узнали? – спросил Куприн.

– Конечно. Экономка Лена, она работает у Альбины и подавала несколько раз при мне ужин, только?..

Мы вернулись в кабинет.

– Ну, все ясно? – поинтересовался Олег. Я разозлилась:

– Знаете ведь, что нет! При чем тут Лена?

– При том, что она отравила Никиту и мастерски подставила Альбину.

– Как? Зачем? Куприн улыбнулся

– Давайте сначала объясню, как она это сделала, а потом разберемся – зачем. Все очень просто. Лена, приготовив грибы, положила туда пару ложек яда.

– Где она взяла отраву?

– Ну это был не чистый стрихнин, а специальная смесь убойной силы на его основе.

– Так откуда же смесь?

– Из магазина “Наш сад и огород”, средство для борьбы с грызунами.

– Какой ужас! И его можно вот так запросто купить? Кому же пришла в голову идея торговать ядом?

– Послушай, – неожиданно обратился ко мне на “ты” следователь, – ну подумай сама, ведь невозможно прекратить продажу веревок, ножей и очень многих лекарств. Никто ведь не предполагает, что крысиную отраву положат во вкусный ужин, да еще в таких количествах!

– Но она и сама отравилась и попала в больницу!

– Всего лишь спектакль, чтобы ее не заподозрили, скушала чайную ложечку и стала изображать судороги.

– Но яд был у Альбины в матрасе!!!

– Лена взяла упаковку от лекарства “Панангин”, которое употребляла хозяйка. Альбина пьет таблетки на ночь, сначала мажет лицо кремом, а затем жирными руками берет упаковку, так что ее отпечатков там хватало.

Экономка надела резиновые перчатки, наполнила пузырек отравой и зашила в матрас. Легко и красиво.

– Но зачем? И так глупо, ведь стрихнин сразу обнаруживается при вскрытии…

– А Лена и хотела, чтобы нашли…

– Почему?

– Ее цель была – избавиться от Альбины.

– Зачем? Какая выгода от того, что хозяйка сядет в тюрьму?

Куприн помолчал, потом спросил:

– Знаешь, как ее зовут?

– Лена.

– Но у человека еще бывает отчество и фамилия!

– Нет, – растерянно ответила я. – Все называли эту женщину просто по имени.

– По паспорту она – Рыбакова Елена Вячеславовна.

Секунду я молчала, потом ахнула.

– Не может быть! Хочешь сказать – она мать Славы Рыбакова и бабушка Даши? Невероятно, нет, невероятно. Славе‑то около сорока!

Олег вздохнул:

– Рыбакову тридцать четыре, он на год моложе Альбины. Елена родила его рано, в восемнадцать лет, ей всего пятьдесят два, ну и выглядит, конечно, прекрасно. Фигура стройная, голос молодой, звонкий, назвать такую даму бабушкой язык не поворачивается. С виду – максимум сорок лет.

– Но зачем ей все это надо?!

– Если подумать, то весьма понятно.

Лена патологически любила сына. Появился он у нее в ранней молодости, да еще без мужа. Отец Славика бросил свою “невесту”, едва услышал о беременности. Тяжело пришлось бедной девушке в одиночку поднимать мальчишку, тяжело, но Лена выдюжила, выучила сына и вывела в люди. Естественно, жену для сына она хотела самую лучшую. Главное – богатую. Поэтому, когда Слава начал встречаться с Альбиной, мать не протестовала, взяла в дом внучку и терпеливо ждала, чем разрешится эта ситуация.

Альбина старалась изо всех сил. Устроила Лену в свой дом экономкой и платила ей огромную зарплату. Впрочем, Лена тоже была полезна Альбине, покрывая ее в разных ситуациях, но потом Рыбакова начала кричать на сына:

– Ну когда же это кончится – семьи нет, жены, считай, тоже нет.

Причем в последние годы скандалы стали происходить все чаще. Лене начало казаться, что Альбина прекрасно устроилась – живет в шикарном доме, не имеет никаких проблем, а бедный Славик, опутанный любовными сетями, все надеется…

Но потом Лена замолчала, потому что Альбина сообщила новость – Никита смертельно болен. Правда, экономка не преминула уколоть сына:

– Интересно, как разрешилась бы эта ситуация, будь Никита здоров? Но Слава только сказал:

– Мама, перестань.

Итак, они начали ждать смерти Соловьева. И вдруг Слава знакомится с Кирой Волковой, разгорается роман, и Лена понимает, что сын вытянул козырную карту. Но существовала нешуточная проблема в виде Альбины. Узнав о том, что Слава решил бросить ее, она могла совершить неожиданный поступок: поехать к Кире, устроить скандал, разрушить счастье Рыбакова… Лена непрестанно думала о том, как поступить, вся извелась, а Слава малодушно прятал голову в песок, не желая разбираться с любовницей.

– Вот мы улетим на Сейшелы, а ты, мамуля, с ней поговоришь, все ей объяснишь. Никита‑то без двух минут покойник. Как отбросит тапки, пусть

Альбина забирает Дашку, бояться будет некого, – планировал Слава. – Все просто замечательно устроится. Она получит деньги, утешится, да еще и ребенок будет с ней. Зачем я ей сдался? Главное, чтобы до моей свадьбы с Кирой чего не случилось. Хорошо бы Никита умер до бракосочетания, как думаешь, а?

Лена только вздыхала. Хозяин, конечно, кашлял без конца, но выглядел здоровым. Время шло, день свадьбы приближался, а Соловьев вдруг перестал заходиться в кашле. Лена волновалась все больше и больше: вдруг Альбина узнает о Кире, вдруг лопнет этот брак и уплывет долгожданное богатство…

И тут раздался звонок Кисина. Лена, снявшая трубку, чуть не скончалась, услышав “радостную” весть.

Но не зря говорят, что в минуту опасности или крайнего нервного напряжения мозг человека начинает работать с невероятной скоростью.

В голове Лены разом оформился великолепный план. Она поняла, как избавиться от Никиты и Альбины.

– Господи, – недоумевала я, – ну если она все равно решилась на убийство, то почему не извела Альбину? Зачем эти хитроумности с Никитой? Хозяйка могла бы тоже съесть чего‑нибудь “вкусненького”.

– И что? – спросил Олег. – Подозрение сразу падет на прислугу. Никому из домашних нет никакой выгоды в смерти мадам Соловьевой. Она бедна как церковная крыса. Нет, погибнуть должен был Никита, очень логично получалось. Тем более что Лена не сообщила любовнице сына о том, что у мужа хорошие анализы. И получилось расчудесно – Альбина “убивает” Никиту, чтобы получить деньги. Бедняга рассказывает в милиции о том, что ее муж смертельно болен, но тут появляется Кисин с показаниями об анализах.

– Но Ксюша? Ксюша‑то сразу небось сообщила, что не ездила в больницу.

– Правильно, но по логике Лены я должен был подумать, что мадам Соловьева прикинулась балериной. Ксения носит парик, ее роскошные волосы – фальшивые. Причем, накладок несколько, три или четыре, с разными прическами. Вот милая дама и позаимствовала у балерины одну из них, а также очки, макияж, бандану, надела черненькие брючки. Был еще момент, о котором ты не знала. Лена надела очень броское кольцо, принадлежащее Альбине, и она все время вертела им перед носом Кисина, словно давая понять: я не Ксюша, я – Альбина, которая притворяется Ксюшей, чтобы потом уверять: ничего не знаю об анализах.

– Как же ты догадался?

– Ну, во‑первых, кольцо. Глупо не снять такую приметную вещь, когда хочешь сойти за другого человека, и потом, Лена сделала одну ошибку.

– Какую?

– Ее отвезли в Склиф и положили в палату. Но она чувствовала себя хорошо, больше симулировала отравление. Ей нужно было сообщить в милицию, что яд в матрасе. Вот наша хитрюга и пошла в метро “Сухаревская”, вход в которое в пяти минутах от НИИ “Скорой помощи”. Из холла больницы она звонить побоялась.

Местонахождение телефона милиция вычислила сразу. В вестибюле станции сидит тетка, торгующая газетами. Когда оперативники стали ее расспрашивать, баба и припомнила женщину в спортивном костюме и… домашних тапочках, говорившую в трубку, прикрывая мембрану носовым платком. Газетчица не удивилась и сказала дознавателям:

– Небось в Склифе автомат опять сломался. Я уж знаю, как в тапках – это оттуда, самые мои покупатели. В больнице скукотища, так они у меня все подряд покупают, только эта ничего не взяла.

Дальше – дело техники. Тетке просто показали фото всех членов семьи и прислуг Соловьевых. Лена и помыслить не могла, что кто‑то увидит ее у автомата, и лица не прятала.

Куприн замолчал, потом вздохнул:

– Вот так. Хотела помочь любимому сыночку получить вожделенное богатство. Будет, конечно, говорить, что Слава ничего не знал…

– Думаешь, он в курсе? Олег развел руками:

– Наверное, только никогда они не признаются, ни мать, ни жадный сынуля. Надеюсь, он будет передавать ей на зону сухари. Читала Лескова? “Леди Макбет Мценского уезда”?

Я кивнула.

– Иногда любовь принимает извращенные формы. Только, кажется мне, Славик постарается забыть о матери.

– Как она не побоялась, что еще кто‑нибудь отравится?

– Ну Лена великолепно знала: Альбина грибы не любит, Ксения не станет есть ничего в сметане, а у Вики аллергия, только, если ты…

– А я громко при ней сказала, что в детстве один раз наелась поганок и теперь даже к шампиньонам не прикасаюсь.

– Видишь, она ничем не рисковала, весь яд достался Никите.

– Зачем она пыталась нас взорвать?

– Кто?

– Да Лена же!

Куприн прищурился и принялся выколачивать трубку.

– Со взрывом разберемся, но, позже. Тут уж постарался некто другой.

– Антон? – затрясла я головой. – Ну ничего не понимаю, ничегошеньки…

– Михайлов тут ни при чем, взрыв вообще из другой, так сказать, оперы.

– Да объясни наконец!

– Ну подумай сама! Подарок был кому адресован?

– Кристине. Сверху лежала записка, написанная детским почерком с жуткими ошибками. Кристя сказала, какой‑то мальчишка в нее влюблен…

– Вот‑вот, отправитель на это и рассчитывал.

– Кто он?

– Вадим Костылев, дядя Кристи, и избавиться он хотел от неожиданно воскресшей племянницы.

– Зачем?

– Ей принадлежит дом, в котором сейчас живет семья Костылева, и еще Кристя наследница своей матери. А Лида владела отличной квартирой в центре Екатеринбурга и ателье. Она занималась швейным бизнесом. После ее кончины все это отошло Кристе, а когда девочка “умерла”, и ателье, и квартира перешли к Вадиму. Так что племянница была ему совершенно не нужна.

– Как же он узнал наш адрес?

– Ну, милая, – засмеялся Олег, – ты же ему звонила, на определителе высветился номер, остальное элементарно просто. Кстати, я вчера полдня провел с Семеном Андреевичем Поповым, знаешь, конечно, этого человека? Очень приятное впечатление производит.

– И что ему теперь будет?

– Кому?

– Попову.

– Попову? Он здесь при чем? Честный бизнесмен, собирается жениться на твоей Тамаре и удочерить ее дочь Кристину… Так ведь?

Я поглядела в его откровенно смеющиеся глаза и кивнула:

– Так.

– Жаль, конечно, господина Зотова, настоящего отца девочки, – вздохнул Куприн, – но она получит теперь и отца, и мать. Правда, в метрике у Кристины указан другой родитель, и вообще, там что‑то непонятное получается, никак не соображу. Чей она ребенок? При чем тут Костылев? Если она дочь Тамары… Слушай, так мне заниматься этим взрывом? А?

– Не надо, – прошептала я. – Никакого Костылева не надо, Зотова тоже. Кристя – дочь Тамары, и все тут. Все!!! А взорвался у нас газовый баллон, хранили в комнате, сами виноваты.

– Ну и я так думал, – хихикнул Куприн, – что за дикая идея пришла мне в голову с Екатеринбургом, просто бред какой‑то!

Потом помолчал и неожиданно добавил:

– А что ты делаешь вечером? Может, в кино сходим, в “Кодак”? Как насчет воздушной кукурузы?


* Внимание! Информация, представленная *