Алмазная коллесница 2

 
 ГЛАВЫ 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 
31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 
Синяя звезда

Как переменилось все по сравнению с прошлой ночью! Мир не перестал быть опасным. Напротив, он стал еще непредсказуемей и хищнее. Откуда-то из мрака – Фандорин твердо знал это – за ним неотступно следили пристальные глаза человека со змеиной, холодной кровью. Но жизнь всё равно была прекрасна.
Эраст Петрович сидел в темноте, надвинув на глаза козырек форменной фуражки, и ждал условленного сигнала. Огонек сигары светился в темноте – его наверняка было видно с любой из соседних крыш.
Тело, сердце и разум титулярного советника блаженствовали.
Тело – потому что мигрень прошла, а ссадины и порезы совсем не ныли. Когда истекающего кровью дуэлянта привезли домой, первой навстречу выбежала О-Юми. Она не позволила Доронину вызвать доктора, занялась раненым сама. Смазала чем-то пахучим рубцы на руке и бедре – и кровотечение моментально прекратилось. Потом дала Эрасту Петровичу выпить травяной настой – и с черепа будто упал стальной обруч. Фандорин тряхнул головой, похлопал глазами, даже постучал себя ладонью по темени, но ни тошноты, ни боли, ни головокружения не было. Более того, куда-то исчезла усталость, мышцы наполнились упругой, звенящей силой, хоть снова хватай шпагу, и еще неизвестно, чья теперь возьмет. Новообретенная, волшебная легкость во всех членах за день не ослабела, а, пожалуй, даже окрепла. И это было очень кстати – ночь обещалась быть бурной.
Сердце блаженствовало, потому что в соседней комнате спала О-Юми. В конце концов, разве не это главное? 
Разум же блаженствовал, потому что у Эраста Петровича снова был план, и на этот раз настоящий, отлично продуманный и подготовленный, не то что давешнее ублюдочное творение больного мозга, которое едва не стоило ему жизни. Просто чудо, что он уцелел! 
Когда победительный Булкокс рухнул на своего поверженного противника, никто из зрителей не понял, что произошло, и уж менее всех изготовившийся к смерти Фандорин. Он спихнул тяжелую тушу англичанина и приподнялся, вытер лоб (по которому стекал холодный пот) рукой (по которой стекала горячая кровь). Достопочтенный лежал ничком, вывернув кисть, всё еще сжимавшую эфес шпаги.
К лежащим уже бежали врач и секунданты.
– Ранены тяжело? – крикнул доктор Штайн, присаживаясь на корточки.
Не дожидаясь ответа, наскоро ощупал вице-консула. На порезы махнул рукой («Это подождет») и занялся Булкоксом.
Пощупал пульс, приподнял веко, присвистнул: 
– Апоплексия. Разве можно столько скакать и метаться при этаком полнокровии! Мистер Цурумаки, ваша карета просторней. Отвезете его домой? Я с вами.
– Конечно, отвезу, по-соседски, – засуетился Дон и взял достопочтенного под мышки, избегая смотреть на Фандорина.
В консульство Эраста Петровича доставил майор Раскин, бледностью не уступавший вице-консулу. Был предупредителен и заботлив, принес извинения за грубость, явившуюся следствием недоразумения – очевидно, всерьез встревожился за сохранность своей «чугунной башки». Но титулярный советник о майоре и не думал. Молодого человека била дрожь – не от облегчения и не от расстройства нервов. Фандорин был подавлен явной предвзятостью Рока, который вновь, уже не в первый раз, спасал его, приходил на помощь в отчаянной, безнадежной ситуации. Это же надо – чтоб удар хватил Булкокса именно в тот момент, когда побежденному оставалось жить не долее секунды! 
Наверное, скептики найдут этому рациональное объяснение, скажут, что от мстительного предвкушения англичанину, и без того запыхавшемуся, вся кровь бросилась в голову, из-за чего в мозгу лопнул сосуд. Но сам-то Эраст Петрович знал: его снова сохранила счастливая звезда, она же Судьба. Но для какой такой цели? И долго ли это будет продолжаться? 

***

У ложа окровавленного страдальца собралось всё население консульства: и вконец пожелтевший от горя Всеволод Витальевич с Обаяси-сан, и кусающий губы Сирота, и всхлипывающая Софья Диогеновна, и даже служанка Нацуко, которая, впрочем, всё больше пялилась на Масу. Картина была трогательная, даже душераздирающая, чему немало способствовала девица Благолепова, которая призывала немедленно, «пока не поздно», послать на фрегат «Посадник» за священником, но О-Юми произвела свои волшебные манипуляции, и мнимый умирающий чудодейственно ожил. Сел на кровати, потом встал и прошелся по комнате. Наконец, заявил, что он, черт подери, голоден.
Тут выяснилось, что никто в консульстве еще не завтракал, – все знали о поединке, волновались за Эраста Петровича, так что кусок не лез в горло. Наскоро накрыли стол, прямо в доронинском кабинете – для конфиденциального, стратегического разговора.
Немного поговорили о дуэли, а потом переключились на Дона Цурумаки. Очнувшийся рассудок титулярного советника жаждал реабилитации. План составился моментально, под ростбиф и глазунью.
– Он уверен, что я лежу пластом и не скоро встану, стало быть, в гости меня не ждет. Это раз, – говорил Фандорин, орудуя вилкой. – Охраны у него на вилле никакой, он много раз говорил, что никого не боится. Это два. У меня сохранился ключ от ворот, это три. Вывод? Нынче ночью нанесу ему визит a l'angiez (по-английски (фр.)), то есть без п-приглашения.
– Цель? – прищурился Доронин.
– У нас будет a little friendly chat (Маленький дружеский разговор (англ.)). Думаю, нам с Доном найдется, о чем потолковать.
Консул покачал головой: 
– Думаете его запугать? Вы уже имели возможность убедиться, что японский акунин смерти не страшится. Да ведь вы его и не убьете.
Эраст Петрович вытер губы салфеткой, отпил красного вина, взял ломтик филиппинского ананаса. Давно, очень давно не ел он с таким аппетитом.
– Что ж мне его пугать? Он не девица, а я не п-привидение. Нет, господа, всё произойдет иначе. Сирота, могу ли я рассчитывать на вашу помощь? 
Письмоводитель кивнул, не сводя глаз с вице-консула.
– Отлично. Не тревожьтесь, ничего противозаконного совершать вам не придется. В дом проникнем я и Маса. Ваша задача – с вечера засесть на холме, что возвышается над поместьем. Это отличный пункт для наблюдения, который к тому же виден и отсюда. Как только в доме погаснут огни, вы подадите сигнал. У нас найдется цветной фонарь? 
– Да. Остались от Нового года. Есть зеленый, есть красный, есть синий.
– Пускай синий. Мигнете трижды, несколько раз подряд. Маса будет ждать сигнала на крыльце.
– Больше ничего? – расстроился Сирота. – Просто подать сигнал, когда в доме погаснут окна? 
– Больше ничего. Свет там гасят, когда уходят слуги. Дальнейшее я беру на себя.
Всеволод Витальевич не выдержал: 
– Как вы любите таинственность! Ну хорошо, проникнете вы в дом, но что дальше? 
Эраст Петрович улыбнулся.
– У Дона есть потайной сейф. Это раз. Я знаю, где он находится – в библиотеке, за книжными полками. Это два. А еще я знаю, где найти ключ к сейфу – на шее у Дона. Это три. Я не намерен пугать Цурумаки, я всего лишь одолжу у него к-ключ и посмотрю, что в сейфе, а Маса тем временем подержит гостеприимного хозяина на прицеле.
– Вы знаете, что у него в сейфе? – спросил Доронин.
– Нет, но догадываюсь. Цурумаки как-то говорил, что хранит там золотые слитки. Солгал, я уверен. Нет, там что-нибудь поценнее золота. Например, некая схема с змеевидными письменами. А возможно, найдутся документы еще более интересные...
Внезапно консул повел себя странно: сдернул с носа свои синие очки, замигал от яркого света, рот зажил какой-то собственной жизнью – стал дергаться, кривиться, в тонкую губу впились зубы.
– Если вы что-то важное и найдете, то не сможете прочесть, – сказал Всеволод Витальевич глухо. – Вы же не знаете японского. Да и от слуги проку будет немного. Знаете что... – Он запнулся, но не более чем на секунду, после чего продолжил уже вполне твердым голосом. – Знаете что, я пойду с вами. В интересах дела. Надоело быть зрителем. Мучительное и постыдное занятие.
Эраст Петрович знал: проявить сейчас хоть малейшее удивление – значит, нанести консулу тяжкую обиду, поэтому ответил не сразу, а как бы обдумав предложение с точки зрения целесообразности: 
– В интересах дела будет лучше, если вы останетесь здесь. Если моя экскурсия закончится скверно, то что с меня взять – мальчишка, дуэлянт, авантюрист. Капитан-лейтенант на мне и так уже к-крест поставил. Другое дело вы – столп йокогамского общества, консул Российской империи.
Брови Всеволода Витальевича выгнулись сердитыми пиявками, но здесь в разговор вмешался Сирота.
– Я пойду, – быстро сказал он. – А то что же? Подам сигнал, а после так и буду на холме сидеть? Довольно глупо.
– Если в историю попадут мой помощник и письмоводитель, я всё равно пропал! – закипятился Доронин. – Так уж лучше я сам...
Но Сирота проявил непочтительность – перебил начальство: 
– Я не в счет. Во-первых, я – наемный работник, из туземцев. – Он криво усмехнулся. – А во-вторых, я сейчас же напишу прошение об отставке и помечу его вчерашним числом. В этом письме будет сказано, что я не желаю более служить России, потому что разочаровался в ее политике по отношению к Японии, или что-нибудь подобное. Таким образом, если мы с господином Фандориным, как вы выразились, «попадем в историю», это будет преступный сговор мальчишки-авантюриста (прошу извинить, Эраст Петрович, но вы сами себя так назвали) и полоумного туземца, уже уволенного с русской службы. Не более того.
Сказано было веско, со сдержанным благородством, и дискуссия на этом закончилась. Приступили к обсуждению деталей.

***

Вернувшись к себе, Эраст Петрович увидел, что О-Юми лежит в постели еле живая. В лице ни кровинки, глаза запали, ступни обмотаны тряпками.
– Что с тобой? – закричал он в ужасе. – Ты заболела? 
Она слабо улыбнулась: 
– Нет. Просто я очень-очень устала. Но это ничего, это пройдет.
– А что у тебя с ногами? 
– Стёрла.
Он опустился на колени, взял ее за руку, взмолился: 
– Скажи мне правду. Где ты была прошлой ночью? Куда уходила сегодня? Что с тобой происходит? Правду, ради Бога, правду! 
О-Юми ласково смотрела на него.
– Хорошо. Я скажу тебе правду – всю, какую смогу. А ты обещай мне две вещи: что больше ни о чем не будешь спрашивать и что тоже расскажешь правду.
– Обещаю. Но ты первая. Где ты была? 
– В горах. Трава масо растет только в одном месте, на южном склоне горы Тандзава, а это в пятнадцати ри отсюда. Мне пришлось наведаться туда два раза, потому что настой нужно заваривать дважды, и он должен быть совсем свежим. Вот и вся моя история. Теперь говори ты. Я вижу, ты что-то задумал, и мне тревожно. Плохое предчувствие.
Пятнадцать ри – это без малого шестьдесят верст в один конец, сосчитал Фандорин. Немудрено, что она еле жива! 
– Проскакать тридцать ри за ночь! – воскликнул он. – Ты, должно быть, загнала лошадь до полусмерти! 
Его слова почему-то развеселили ее, О-Юми зашлась тихим смехом.
– Всё, больше никаких вопросов, ты обещал. Теперь рассказывай ты.
И он рассказал: про поединок, про то, как у Булкокса от злости лопнула жила в мозгу, про Дона Цурумаки и про предстоящую операцию.
Лицо О-Юми делалось всё взволнованней, всё печальней.
– Какой ужас... – прошептала она, дослушав.
– Ты о своем Алджи? – немедленно взревновал Фандорин. – Ну поезжай к нему, напои своим отваром! 
– Нет, я не о нем. Мне жаль Алджи, но с одним из вас должна была случиться беда, и лучше с ним, чем с тобой, – рассеянно ответила она. – Ужасно то, что ты задумал. Не нужно ночью никуда ходить! Это добром не кончится! Я вижу это по тени на твоем виске! – она протянула руку к его голове, а когда Эраст Петрович улыбнулся, с отчаяньем воскликнула. – Ты не веришь в нинсо! 
Они еще долго спорили, но Фандорин был непреклонен, и в конце концов обессиленная О-Юми уснула. Он вышел, боясь нечаянным движением или скрипом стула нарушить ее сон.
Остаток дня прошел в приготовлениях. Из спальни не доносилось ни звука – О-Юми крепко спала.
А поздно вечером, когда Маса уже сидел на крыльце, глядя в сторону темных холмов над Блаффом, Эраста Петровича ждало потрясение.
В очередной раз проходя мимо спальни, он приложился ухом к двери. На сей раз ему послышался легкий шорох. Он осторожно приоткрыл створку.
Нет, О-Юми всё еще спала – с кровати доносилось ее тихое мерное дыхание.
Ступая на цыпочках, он подошел к окну, чтобы прикрыть его – со двора тянуло прохладой. Посмотрел на серый силуэт противоположного дома и вдруг замер.
Там, у дымохода, что-то шевельнулось. Кошка? Очень уж велика.
Сердце заколотилось, как бешеное, но Фандорин не подал виду, что чем-то встревожен. Наоборот, лениво потянулся, закрыл окно на все задвижки, медленно отошел от окна.
Выйдя в коридор, перешел на бег.
Это крыша «Клуб-отеля», соображал Эраст Петрович, туда можно вскарабкаться сзади, по пожарной лестнице.
Пригнувшись, перебежал вдоль ограды к соседнему зданию. Минуту спустя был уже наверху. Коленом оперся о мокрую от дождя черепицу, потянул из кобуры «герсталь».
Где-то близко, на противоположном скате, зашуршали легкие шаги.
Уже не таясь, Фандорин бросился вперед, думая только об одном – не поскользнуться бы.
Достиг конька, выглянул – в самый раз, чтобы увидеть на кромке черную фигуру в облегающем черном костюме. Снова человек-невидимка! 
Титулярный советник вскинул руку, но выстрелить не успел: ниндзя спрыгнул вниз.
Расставив ноги пошире, Эраст Петрович съехал вперед головой по черепице, ухватился за водосток, свесился.
Где ниндзя? Разбился насмерть или шевелится? Но сколько он ни вглядывался, никого внизу не углядел. Невидимка испарился.

***

– Омаэ иканай. Хитори ику (Ты не идешь. Я иду один. (искаж. япон.)), – сказал Фандорин слуге, вернувшись в консульство. – О-Юми-сан мамору, Бакару? (Защищать О-Юми. Понял? (искаж. япон.))
И Маса понял. Не отрывая глаз от холма, на котором рано или поздно должен был мигнуть синий огонек, кивнул. Повезло все-таки Эрасту Петровичу со слугой.
Еще час, а может, и полтора, титулярный советник сидел у окна в форменной фуражке, курил сигары и, как уже было сказано, блаженствовал телом, сердцем и разумом.
Следят? Пускай. Лозунг нынешней ночи – быстрота и натиск.
На четвертой сигаре в комнату заглянул Маса. Пора! 
Оставив слуге нехитрую инструкцию, Фандорин вышел на крыльцо.
Да, сигнал. Над Блаффом (а казалось, что на краю неба) несколько раз вспыхнула и погасла маленькая синяя звезда.

На синем небе
Попробуй-ка разгляди
Синюю звезду.
 
 
 ГЛАВЫ 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 
31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 

* Внимание! Информация, представленная *