Алмазная коллесница 2

 
  
 ГЛАВЫ 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 
31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 
Стеклянный взгляд горностая

Смокинг был отутюжен старательно, но неумело и несколько топорщился, зато лаковые туфли новый слуга надраил так, что они блестели, будто хрустальные. Сиял и черный шелковый цилиндр. Для бутоньерки Доронин презентовал помощнику белую гвоздику. Одним словом, поглядев на себя в зеркало, Эраст Петрович остался удовлетворен.
Выехали таким порядком: впереди Всеволод Витальевич и госпожа Обаяси на рикше, следом Фандорин на трициклете.
Несмотря на поздний час, набережная Банд еще не спала, и прогуливающиеся провожали эффектного велосипедиста взглядами – мужчины неприязненными, дамы заинтересованными.
– Вы производите фурор! – весело крикнул Доронин.
Фандорин же подумал, что Обаяси в своем элегантном бело-сером кимоно смотрится гораздо изысканней европейских модниц в их немыслимых шляпках и оборчатых платьях с турнюрами на пояснице.
Проехали через мост, поднялись на невысокий холм, и перед Фандориным, освещенная луной, предстала поистине удивительная картина: чопорные особняки, чугунные решетки с вензелями, живые изгороди – одним словом, совершенный британский township, каким-то чудом перенесенный за десять тысяч миль от Гринвичского меридиана.
– Это Блафф, – горделиво показал консул. – Всё лучшее общество проживает здесь. Чем не Европа? Можно ли поверить, что десять лет назад здесь был пустырь? Вы взгляните на газоны! А еще говорят, что их нужно подстригать триста лет.
Пользуясь тем, что дорога стала шире, Эраст Петрович поровнялся с коляской и вполголоса спросил: 
– Вы говорили, что бал холостяцкий... Он не договорил, но Доронин понял и так. Засмеялся.
– Вы про Обаяси? «Холостяцкий» никогда не означало «без женщин», всего лишь «без жен». Европейские супруги слишком надуты и скучны, они испортят любое веселье. Другое дело – конкубины. Тем и хорош Дон Цурумаки, что умеет брать лучшее от Востока и от Запада. От первого – неприятие ханжества, от второго – достижения прогресса. Скоро сами увидите, Дон – японец нового поколения. Их так и называют: «новые японцы». Это теперешние хозяева жизни. Частью они из самураев, частью из купцов, но есть и вроде наших разночинцев, которые вдруг взяли и вышли в миллионщики. Когда-то человек, к которому мы едем, звался плебейским именем Дзиро, что означает просто «второй сын», а фамилии не имел вовсе, потому что в прежней Японии простолюдинам она не полагалась. Фамилию он взял недавно, по названию родной деревни. А к имени для импозантности прибавил иероглиф «дон» – «туча», и превратился в Дондзиро, но со временем окончание как-то позабылось, остался только Дон-сан, то есть «господин Туча». Он и вправду похож на тучу. Шумный, широкий, громоподобный. Самый неяпонский из всех японцев. Этакий веселый разбойник. Такого, знаете, хорошо иметь в друзьях и опасно во врагах. По счастью, мы с ним приятели.
Двое рикш, тянувших коляску, остановились у высоких ажурных ворот, за которыми виднелась освещенная факелами лужайка, а поодаль большой двухэтажный дом, весело сияющий окнами и разноцветными фонариками. На подъездной аллее выстроилась медленно двигающаяся вереница экипажей и туземных курум – гости высаживались у парадного крыльца.
– Цурумаки – это деревенька к западу от Йокогамы, – продолжал свой рассказ Доронин, придерживал рукой руль фандоринского велосипеда, ибо Эраст Петрович строчил в блокноте, время от времени нажимая ногой на педаль. – Наш бывший Дзиро разбогател на строительных подрядах еще при прежнем, сёгунском правительстве. Строительные подряды во все времена и во всех странах – дело темное и рискованное. Рабочие – публика буйная. Чтоб держать их под контролем, нужно обладать силой и хитростью. Дон завел целый отряд надсмотрщиков, отлично обученный и вооруженный, все работы выполнял в срок, а какими средствами он этого добивался, заказчиков не интересовало. Когда же началась гражданская война между сторонниками сёгуна и сторонниками микадо, он сразу сообразил, что к чему, и присоединился к революционерам. Из своих надсмотрщиков и работников создал боевые отряды – их называли «Черные куртки», по цвету рабочей одежды. Повоевал-то каких-нибудь две недельки, а купоны за это стрижет уже десять лет. Теперь он и политик, и предприниматель, и благотворитель. Господин Туча открыл первую в стране английскую школу, технический лицей, даже построил образцовую тюрьму – очевидно, в память о своем окутанном тучами прошлом. Наш Сеттльмент без Дона просто зачах бы. Половина клубов и питейных заведений принадлежат ему, полезные связи с правительственными чиновниками, выгодные поставки – всё через него. Губернаторы четырех окрестных префектур ездят к нему за советом, да и иные министры... – Тут Доронин остановился на полуслове и осторожно показал подбородком в сторону. – Впрочем, вот вам фигура куда более влиятельная, чем Дон. Главный иностранный советник императорского правительства, а заодно главный враг российских интересов. Достопочтенный Алджернон Булкокс, собственной персоной.
Слева по газону неспешной походкой приближались двое: высокий джентльмен с непокрытой головой и стройная дама.
Вот они подошли ближе. Мужчина небрежно взглянул на ожидающих высадки гостей и повел свою спутницу прямо к крыльцу. Это был весьма колоритный господин: пышные огненно-рыжие волосы, бакенбарды в пол-лица, острый (пожалуй, даже хищный) взгляд и на щеке белый шрам от сабельного удара.
– Что ж в нем почтенного, в этом Булкоксе? – удивился Фандорин. Доронин хмыкнул: 
– Ничего. Я имел в виду титул. Булкокс – right honourable (Достопочтенный (англ.)), младший сын герцога Брэдфордского. Из тех молодых честолюбцев, кого называют «надеждой империи». Блестяще проявил себя в Индии. Теперь вот покоряет Дальний Восток. И боюсь, что покорит, – вздохнул Всеволод Витальевич. – Очень уж у нас с британцами силы не равны – и морские, и дипломатические...
Поймав взгляд «достопочтенного», консул сухо поклонился. Британец слегка наклонил голову и отвернулся.
– Пока еще раскланиваемся, – прокомментировал Доронин. – Но если, не дай Бог, начнется война, от него можно всего ожидать. Он из породы людей, которые играют не по правилам и невыполнимых задач не признают...
Консул еще что-то говорил про коварного альбионца, но в этот миг с Эрастом Петровичем произошла странная вещь – он слышал голос начальника, даже кивал в ответ, но совершенно перестал понимать смысл слов. И случился этот необъяснимый феномен по причине неуважительной, даже пустяковой. Спутница Алджернона Булкокса, на которую Фандорин до сих пор не обращал внимания, вдруг обернулась.
Больше ровным счетом ничего не произошло. Просто оглянулась, и всё. Но именно в эту секунду в ушах титулярного советника раздался серебристый звон, разум утратил способность разбирать слова, а со зрением вообще приключилось нечто небывалое: окружающий мир сжался, так что вся периферия ушла в темноту, и остался только небольшой кружок – зато такой отчетливый и яркий, что каждая попавшая в него деталь будто источала сияние. Именно в этот волшебный кружок и угодило лицо незнакомой дамы – или, быть может, всё произошло наоборот: свет, исходящий от этого лица, был чересчур силен и оттого вокруг стало темнее.
Сделав нешуточное усилие, Эраст Петрович на мгновение оторвался от поразительного зрелища, чтобы взглянуть на консула – неужели он не видит? Но Всеволод Витальевич как ни в чем не бывало шевелил губами, издавал какие-то нечленораздельные звуки и, кажется, ничего экстраординарного не замечал. Значит, оптическая иллюзия, подсказал Фандорину рассудок, привыкший истолковывать любые явления с рациональной точки зрения.
Никогда прежде вид женщины, даже самой прекрасной, не производил на Эраста Петровича подобного воздействия. Он похлопал ресницами, зажмурился, снова открыл глаза – и, благодарение Господу, дурман рассеялся. Титулярный советник видел перед собой молодую японку – редкостную красавицу, но всё же не мираж, а живую женщину, из плоти и крови. Она была высокой для туземки, с гибкой шеей и белыми обнаженными плечами. Нос с небольшой горбинкой, необычный разрез вытянутых к вискам глаз, маленький пухлогубый рот. Вот красавица улыбнулась в ответ на какую-то реплику своего кавалера, и обнажились зубы – по счастью, совершенно ровные. Единственное, что, с точки зрения европейского канона, могло быть сочтено серьезным дефектом, – очаровательные, но явственно оттопыренные уши, беззаботно выставленные напоказ высокой прической. Однако эта досадная шалость природы нисколько не портила общего впечатления. Фандорин вспомнил слова Доронина о том, что лопоушие почитается в Японии признаком чувственности, и не мог не признать: японцы правы.
И всё же самым поразительным в женщине были не ее черты, а наполняющая их жизнь и еще грациозность движений. Это сделалось ясно, когда японка после секундного промедления, позволившего чиновнику столь хорошо ее рассмотреть, взмахнула рукой и перекинула через плечо конец горжетки. От этого стремительного, летящего жеста эффект сияющего кружка повторился – правда, уже не так разительно, как в первый раз. На спину красавицы опустилась голова горностая.
Эраст Петрович начинал приходить в себя и даже отстраненно подумал: она не столько красива, сколько экзотична. Пожалуй, сама похожа на хищного и драгоценного зверька – того же горностая или соболя.
Дама задержалась взглядом на Фандорине – только, увы, не на его ладной фигуре, а на велосипеде, странно смотревшемся среди колясок и экипажей. Потом отвернулась, и у Эраста Петровича стиснуло сердце, словно от болезненной утраты.
Он смотрел на белую шею, на затылок с черными завитками, на торчащие двумя лепестками уши и вдруг вспомнил вычитанное где-то: «Настоящая красавица – это красавица со всех сторон и всех ракурсов, откуда на нее ни посмотри». В волосах у незнакомки посверкивала бриллиантовая заколка в виде лука.
– Э-э, да вы меня не слушаете, – тронул молодого человека за рукав консул. – Загляделись на госпожу О-Юми? Напрасно.
– К-кто она? 
Эраст Петрович очень постарался, чтобы вопрос прозвучал небрежно, но, кажется, не преуспел.
– Куртизанка. «Дама с камелиями», но наивысшего разряда. О-Юми начинала в здешнем борделе «Девятый номер», где пользовалась бешеным успехом. Отлично выучила английский, но может объясниться и по-французски, и по-немецки, и по-итальянски. Из борделя упорхнула, стала жить вольной пташкой – сама выбирает, с кем и сколько ей быть. Видите, у нее заколка в виде лука? «Юми» значит «лук». Должно быть, намек на Купидона. Сейчас она живет на содержании у Булкокса, и уже довольно давно. Не пяльтесь на нее, милый мой. Сия райская птица не нашего с вами полета. Булкокс мало того что красавец, но еще и богач. У приличных дам считается самым интересным мужчиной, чему немало способствует репутация «ужасного безобразника».
Фандорин дернул плечом: 
– Я смотрел на нее просто из любопытства. П-продажные женщины меня не привлекают. Я вообще не представляю себе, как это можно – б-быть (здесь щеки титулярного советника порозовели) с грязной женщиной, которая принадлежала черт знает кому.
– О, как вы еще молоды и, простите, неумны. – Доронин мечтательно улыбнулся. – Во-первых, такая женщина никому принадлежать не может. Это ей все принадлежат. А во-вторых, мой молодой друг, женщины от любви не грязнятся, а лишь обретают сияние. Впрочем, ваше фырканье следует отнести к жанру «зелен виноград».
Подошла очередь подниматься на крыльцо, где гостей встречал хозяин. Эраст Петрович передал велосипед на попечение валета и поднялся по ступенькам. Доронин вел под руку свою конкубину. Та ненадолго оказалась рядом с «грязной женщиной», и Фандорин поразился, до чего различны две эти японки: одна милая, кроткая, умиротворяющая, от другой же так и веет соблазнительным и прекрасным ароматом опасности.
О-Юми как раз подавала хозяину руку для поцелуя. Тот склонился, так что лица было совсем не видно – лишь мясистый затылок да красную турецкую феску со свисающей кисточкой.
Горжетка соскользнула на высокую, до локтя перчатку, и красавица вновь перебросила ее через плечо. На миг Фандорин увидел тонкий профиль и влажный блеск глаза под подрагивающими ресницами.
Потом куртизанка отвернулась, но за вице-консулом продолжали наблюдать стеклянные глазки пушистого горностая.

То ли укусит, 
То ли щекотнет мехом
Быстрый горностай.
 
 
 ГЛАВЫ 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 
31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 

* Внимание! Информация, представленная *