Алмазная коллесница6

ГЛАВЫ 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16
 
НАКА-НО-КУ

* Слог первый, в котором Василий Александрович берет отпуск

Распрощались по-дружески и, конечно, не навсегда – Рыбников пообещал, как обустроится, непременно навестить.
– Да уж пожалуйста, – строго сказала Лидина, пожимая ему руку. – Я буду волноваться из-за вашего тубуса.
Штабс-капитан уверил ее, что теперь как-нибудь выкрутится, и расстался с очаровательной дамой, испытывая смешанное чувство сожаления и облегчения, причем последнее было много сильней.
Тряхнув головой, отогнал неуместные мысли и первым делом наведался на вокзальный телеграф. Там его ожидала телеграмма до востребования: «Правление фирмы поздравляет блестящим успехом возражения снимаются можете приступать проэкту получении товара извещу дополнительно».
Видимо, признание заслуг, а еще более то, что снимаются какие-то возражения, было для Рыбникова очень важно. Он просветлел лицом и даже запел про тореадора.
Что-то в манере штабс-капитана переменилось. Мундир по-прежнему сидел на нем мешковато (после ночных приключений он еще больше истрепался), но плечи Василия Александровича расправились, глаза смотрели бойчей и ногу он больше не приволакивал.
Взбежав по лестнице на второй этаж, где располагались служебные помещения, Рыбников уселся на подоконник, откуда просматривался весь широкий пустой коридор, и достал записную книжку, исписанную цитатами и афоризмами на все случаи жизни. Имелись тут и сакраментальное «Пуля дура, штык молодец», и «Русский медленно запрягает, да быстро едет», и «Кто пьян да умен, два угодья в нём», а последняя из заинтересовавших Василия Александровича максим была такая: «Хоть ты и Иванов-Седьмой, а дурак. А.П.Чехов».
За Чеховым шли чистые странички, но штабс-капитан вынул плоский пузырек с бесцветной жидкостью, капнул на бумагу, растер пальцем, и на листке проступили странные письмена, похожие на переплетенных змеек. Со следующими несколькими страничками он поступил точно таким же образом – и на тех тоже откуда ни возьмись повылезали диковинные каракули. Некоторое время Рыбников внимательно их рассматривал. Потом немного подумал, пошевелил губами, запоминая. А нарисованные змейки через минуту-другую сами собой исчезли.
Он снова вернулся на телеграфный пункт, отбил две срочные телеграммы – в Самару и в Красноярск. Содержание было одинаковым: просьба прибыть в Москву «по известному делу» 25 мая и сообщение, что номер в «той же самой гостинице» заказан. Подписался штабс-капитан именем «Иван Гончаров».
На этом, кажется, спешные дела были окончены. Василий Александрович спустился в ресторан и с большим аппетитом покушал, причем не копейничал – даже позволил себе коньячку. Официанту на чай дал не экстравагантно, но прилично.
И это было только началом чудесной метаморфозы армейского замухрышки.
С вокзала штабс-капитан поехал на Кузнецкий мост, в одежный магазин. Сказал приказчику, что по ранению отставлен «вчистую» и желает обзавестись приличным гардеробом.
Купил два хороших летних костюма, пиджак, несколько пар брюк, штиблеты с гамашами и американские ботинки, английское кепи, соломенное канотье и полдюжины рубашек. Там же переоделся, потрепанный мундир спрятал в чемодан, шашку велел упаковать в бумагу.рафиня улыбнулась и промолчала.
Квартирой Рыбников остался доволен. Потратил несколько часов на обустройство, но в не совсем обычном смысле этого слова. К уюту и комфорту эти домашние хлопоты отношения не имели.
Лег Василий Александрович за полночь и устроил себе царский отдых, какого не имел уже давно – проспал целых четыре часа, вдвое против обычного.%чках было его, рыбниковское, – Василий Александрович, а фамилия совсем другая: Стэн.
Оттуда новоиспеченный господин Стэн (или нет, чтоб не путаться, пусть уж остается Рыбниковым) отбыл и вовсе на пятирублевом лихаче. Велел доставить его на Чистые пруды в пансион «Сен-Санс», только сначала заехать куда-нибудь за букетом белых лилий. Молодцеватый кучер почтительно кивнул: «Понимаем-с».

***

Премилый ампирный особняк выходил оградкой прямо на бульвар. Судя по гирлянде из разноцветных лампиончиков, украшавшей ворота, пансион, должно быть, выглядел особенно нарядно в вечернее время. Но сейчас во дворе и на стоянке для экипажей было пусто, высокие окна белели опущенными гардинами.
Рыбников спросил, дома ли графиня Бовада, и подал швейцару свою карточку. Не прошло минуты – из глубин дома, который внутри оказался гораздо обширнее, чем выглядел снаружи, выплыла сдобная дама – немолодая, но еще и нестарая, очень ухоженная, подкрашенная столь умело, что лишь опытный взор заметил бы следы косметических ухищрений.
При виде Рыбникова чуть хищноватое лицо графини на миг словно поджалось, но сразу вслед за тем просияло любезной улыбкой.
– Дорогой друг! Драгоценнейший... – Она искоса взглянула на визитную карточку. – Драгоценнейший Василий Александрович! Безумно рада вас видеть! И не забыли, что я обожаю белые лилии! Как мило! 
– Я никогда ничего не забываю, мадам Беатриса, – приложился к сверкающей кольцами руке бывший штабс-капитан.
При этих словах хозяйка непроизвольно дотронулась до великолепных пепельных волос, уложенных в высокую прическу, и взглянула на склоненный затылок галантного гостя с беспокойством. Впрочем, когда Рыбников распрямился, на полных губах графини снова сияла прелестная улыбка.
В убранстве салона и коридоров преобладали пастельные тона, на стенах сверкали золотыми рамами копии Ватто и Фрагонара. Тем впечатлительней был контраст с кабинетом, куда ее сиятельство провела посетителя: никаких игривостей и жеманностей – письменный стол с бухгалтерскими книгами, конторка, этажерка для бумаг Было видно, что графиня – человек дела и терять время попусту не привыкла.
– Не тревожьтесь, – сказал Василий Александрович, садясь в кресло и закидывая ногу на ногу. – Всё в порядке. Вами довольны, здесь от вас не меньше пользы, чем раньше, в Порт-Артуре и Владивостоке. Я к вам не по делам. Устал, знаете ли. Решил взять небольшой отпуск, пожить на покое. – Он весело улыбнулся. – По опыту знаю: чем больше вокруг бардака, тем спокойнее.
Графиня Бовада обиделась: 
– У меня не бардак, а лучшее заведение в городе! Всего за год работы мой пансион приобрел отличную репутацию! К нам ходят очень приличные люди, которые ценят благопристойность и тишину! 
– Знаю-знаю, – всё с той же улыбкой перебил ее Рыбников. – Именно поэтому я с поезда сразу к вам, дорогая Беатриса. Благопристойность и тишина – как раз то, что мне нужно. Не обременю? 
Хозяйка очень серьезно ответила: 
– Не нужно так говорить. Я вся в вашем распоряжении. – Немного поколебавшись, деликатно спросила. – Не угодно ли отдохнуть с какой-нибудь из барышень? Есть очень славные. Обещаю – забудете об усталости.
– Не стоит, – вежливо поблагодарил телеграфный корреспондент. – Возможно, мне придется прогостить у вас две-три недели. Если я вступлю в особенные отношения с кем-то из ваших... пансионерок, это может вызвать ревность и склоку. Ни к чему.
Беатриса кивнула, признавая резонность довода.
– Я размещу вас в апартаменте из трех комнат, с особым входом. Это отделение для клиентов, готовых платить за полную приватность. Вам там будет удобней всего.
– Отлично. Ваши убытки, разумеется, будут возмещены.
– Благодарю. Помимо отгороженности от основной части дома, где по ночам иногда бывает довольно шумно, в апартаменте есть и другие удобства. Комнаты соединены потайными дверьми, что может оказаться кстати.
Рыбников хмыкнул: 
– Держу пари, что там есть и фальшивые зеркала, через которые удобно вести секретное фотографирование. Как в Артуре, помните? 
Графиня улыбнулась и промолчала.
Квартирой Рыбников остался доволен. Потратил несколько часов на обустройство, но в не совсем обычном смысле этого слова. К уюту и комфорту эти домашние хлопоты отношения не имели.
Лег Василий Александрович за полночь и устроил себе царский отдых, какого не имел уже давно – проспал целых четыре часа, вдвое против обычного.
 
ГЛАВЫ 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16
 

* Внимание! Информация, представленная *